Система власти посыплется, если не станет Лукашенко? Исследователи проверили — вот как на самом деле
17 сентября 2026 в 1789655460
Ангелина Липень / «Зеркало»
Вокруг беларусской власти за годы правления Лукашенко сформировалось немало клише: от политика во главе и его «лакеев» вокруг до идей о том, что все решает «семья Лукашенко», силовики или Россия (нужное подчеркнуть). На деле все сложнее, отмечают социологи Центра новых идей. Система делится на четкие группы, люди в них прочно связаны между собой, и при этом достаточно легко взаимозаменяемы. Поэтому, даже в случае ухода Лукашенко и транзита власти, система будет достаточно устойчивой. Об этом говорится в новом исследовании «Анатомия беларусской власти. Карта связей правящей элиты» ЦНИ.
Для проведения исследования собрали данные из открытых источников о 271 представителе беларусской правящей элиты. Всего обнаружили 3457 биографических связей между изучаемыми людьми: сюда входит совместная работа и учеба. Родственные и дружеские связи, общие бизнесы и так далее в исследовании не учитывались. Реконструировав связи правящей верхушки, авторы работы позволили алгоритму самому найти наиболее тесно связанные группы.
Первое и самое очевидное разделение правящего класса - это на большую административную машину (201 человек, или 77%) и меньший силовой аппарат (59 человек, или 23%). Среди всей верхушки есть своеобразное ядро - 65 человек, которые объединены друг с другом максимальным числом связей.
Других центров силы в системе элиты нет. Так, семья Лукашенко, идеологи и связанный с государством бизнес не имеют самостоятельных кадровых сообществ: они распределены между основными частями системы. При этом такое положение дел не обязательно говорит об их слабости. Скорее им показалось удобнее действовать поверх уже существующих административных и силовых сетей, считают авторы работы.
Административная машина: правительство, регионы, вертикаль и дипломаты
Административная машина представляет массовую и наиболее связанную основу системы, но не однородна: исследователи разделили ее на три круга.
Первый - это правительство, регионы и хозяйственный аппарат. Он обеспечивает повседневное управление правительством, регионами и государственным сектором. Туда исследователи отнесли 87 человек: премьер-министр Александр Турчин, отраслевые министры, руководство Минска и областных исполкомов, а также директора и кураторы государственных предприятий.
Эта группа довольно большая, но сравнительно рыхлая, отмечается в тексте. Единственный объединяющий фактор здесь - общий путь в государственную систему. А точнее, Академия управления при Лукашенко. На нее приходится 415 из 648 внутренних связей группы, или 64%. Поэтому этот круг точнее понимать как массовый кадровый резерв режима, а не как политически сплоченную корпорацию, считают авторы работы.
Кстати, в той же среде находится значительная часть связанного с государством бизнеса. Предприниматели и руководители предприятий не формируют отдельного центра, а входят в сети чиновников, регулирующих регионы, отрасли и государственный сектор.
Второй круг - вертикаль Лукашенко. Это самая плотная и наиболее укорененная часть административной машины, которая объединяет 63 человека. Среди них Дмитрий Крутой, его заместители, помощники Лукашенко, Николай Снопков, Наталья Петкевич, Максим Рыженков, Виктор Лукашенко и другие фигуры, работавшие в администрации и Совете министров.
В отличие от первого круга, объединенного общим образованием, президентская вертикаль основана прежде всего на опыте совместной службы: 670 из 791 внутренней связи, или 85%, возникли благодаря совместной работе в Администрации Лукашенко. Плотность контактов тут тоже высокая: типичный участник связан с 44 людьми сети.
Третий круг связывает центр Лукашенко с дипломатией, судами и надзорными органами. Нацбанк и руководители крупных промышленных предприятий примыкают к нему как специализированные ответвления. Эта группа объединяет 42 человека и состоит из нескольких профессиональных сред: работников МИДа, судов, прокуратуры, Следственного комитета, Комитета государственного контроля и отдельных государственных органов.
Этот круг менее однородный, чем первые два, но там нет случайных людей. Так, внутри дипломатической части существует плотная группа из восьми человек, где каждый связан с каждым. В нее входят Игорь Секрета, Сергей Лукашевич, Юрий Амбразевич, Павел Шидловский, Игорь Фисенко, Валентин Рыбаков, Лариса Бельская и Сергей Алейник. То есть в верхушке дипломатической службы чиновники не просто принадлежат одному ведомству, а напрямую общаются друг с другом.
Вторую часть образуют суды и надзорные органы: Василий Герасимов, Андрей Швед, Олег Шандарович, Алексей Волков, представители Верховного и Конституционного судов, прокуратуры и следственных институтов. Здесь нет таких активных контактов, как у восьми дипломатов, но общие юридические и надзорные траектории удерживают чиновников рядом с внешнеполитическим корпусом.
Интересно, что из всего круга в центральное ядро входят лишь двое - Василий Герасимов и Игорь Секрета. Это показывает, что хоть группа и примыкает к центру и связывает его с другими, самостоятельным центром власти она не становится.
Два мира силовиков и спецслужб
Силовой аппарат тоже не однообразен и состоит из двух отдельных миров - армии с МВД и спецслужб.
Военные и милиция - довольно устойчивое и закрытое сообщество. Группа включает 33 человека: Александра Вольфовича, Виктора Хренина, Павла Муравейко, Николая Карпенкова, Геннадия Казакевича, руководителей армии, МВД, внутренних войск, пограничных органов и Совета безопасности.
Хотя связь армии и МВД на модели кажется активной (238 каналов, что в среднем 7,2 на человека), больше половины приходится на Марата Маркова, Вадима Ипатова и Дмитрия Довгаленка - людей с гражданскими и публичными карьерными выходами. Такой показатель не доказывает, что Александр Вольфович или Виктор Хренин политически менее влиятельны, но подчеркивает, что круг армии и МВД подключается к административной системе главным образом через ограниченный круг людей.
Группа спецслужб почти так же плотна внутри, как и армия с МВД, но намного сильнее встроена в административную машину. В нее входят 26 человек: Иван Тертель, Валерий Вакульчик, Игорь Сергеенко, Андрей Самбук, руководители КГБ, Оперативно-аналитического центра, следственных и пограничных органов.
Несмотря на меньший размер, группа спецслужб имеет 253 связи с административной машиной против 238 у армии и МВД. Особенно сильно она связана с вертикалью, куда ведет 121 ребро. Главными проводниками выступают Валерий Вакульчик и Игорь Сергеенко. На двоих приходится 133 из 253 связей всего сообщества с административной системой.
Поэтому основное различие двух силовых групп состоит не в том, что спецслужбы теснее связаны между собой, а в том, насколько активно они выходят за пределы собственного круга. Правда, как и в случае с группой дипломатов и судов, в плотном ядре всей системы силовики почти не представлены. Из 65 участников ядра армия с МВД и спецслужбы вместе дают только троих.
Кто самые влиятельные среди верхушки
Отдельно от групп правящего класса исследователи посмотрели на связи, которые завязаны на людях. На основании того, насколько много у каждого отдельного чиновника нашлось общего с другими, насколько он близок к остальным и как часто выступает посредником (то есть связывает двух других), всех представителей верхушки разделили на три роли. Это суперброкеры (17 человек), второй эшелон (134 человека) и периферия (120 человек).
При этом решающим фактором оказалось даже не количество связей, а способность человека к посредничеству. Например, по числу связей суперброкеры превосходят второй эшелон вдвое, по близости - на 19%, а по посредничеству - в восемь раз. Разрыв с периферией еще заметнее: ее посредничество в среднем равно нулю, а семь из десяти представителей этой группы не находятся ни на одном кратчайшем пути между другими - то есть в быстрой передаче информации внутри системы не участвуют вовсе.
Всего на суперброкеров, которые составляют 6% от всей верхушки, приходится 63% кратчайших путей между всеми остальными людьми сети. При этом группа довольно плотная сама по себе: практически каждый там знаком с каждым. Второй эшелон почти вчетверо менее плотен, периферия - почти в сорок раз.
В кластер суперброкеров попадает значительная часть вершины официальной иерархии: премьер-министр Турчин, глава Администрации Лукашенко Крутой, министры Рыженков и Марков, спикер Палаты представителей Сергеенко, председатели КГБ и Комитета госконтроля Тертель и Герасимов, сын президента Виктор Лукашенко.
Но при этом в нем нет председательницы Совета Республики Кочановой - хотя по Конституции именно она принимает полномочия президента при их досрочном прекращении. Нет среди суперброкеров и госсекретаря Совета безопасности Вольфовича. Зато есть чиновники высокого, но не высшего уровня (первый вице-премьер Снопков и вице-премьерка Петкевич), а также несколько менее известных широкой публике фигур: заместители председателя Минского облисполкома Ильясевич и Курленко, заместитель министра иностранных дел Секрета.
Показательно, что первые места и по числу связей, и по посредничеству занимают Латышенок из Администрации Лукашенко и Вакульчик, руководитель Аппарата Совета министров. Оба с силовым прошлым на нынешних гражданских должностях.
При этом представители второго эшелона уступают суперброкерам в среднем, но не персонально. Например, по числу связей Матусевич занимает 10-е место в сети, Липницкий - 11-е, Горлов - 14-е, что выше, чем у некоторых суперброкеров. По близости Барабанов пятый, Наталья Эйсмонт - 13-я; по посредничеству Ковальчук 14-й, Конюшко - 15-й, Швед - 16-й.
К периферии (по сути, номенклатурные «низы») относится крупный связанный с властью бизнес - Мошенский, Шакутин, Воробей, а также несколько высокопоставленных фигур: министр внутренних дел Кубраков, председатель Следственного комитета Бычек, глава президиума Академии наук Караник, Дмитрий Лукашенко. При этом, несмотря на свое довольно отдаленное положение сейчас, в случае серьезных изменений в стране (конечно, если система не рухнет), у них гораздо больше шансов попасть в верхушку, чем у вовсе не входящих в нынешнюю иерархию.
Российский след
Отдельно аналитики проследили российский след в беларусской элите. Выяснилось, что признаки российской социализации есть у каждого пятого из верхушки. Всего это 55 чиновников. Из них учились в России 36 человек, работали 20, родились 14. У 13 совпадают два канала и более.
При этом нет, к примеру, учебных заведений, в которые бы массово ехали будущие вертикальщики и силовики. Военную академию Генерального штаба Вооруженных сил России закончило пятеро, МГИМО - четверо, еще три заведения - по трое, остальные - по одному-два человека, да и те в разные годы.
Это подчеркивает, что все люди с российским следом не связаны между собой в отдельную структуру. Они учились и служили в России в разное время и в разных местах, а познакомились друг с другом уже дома: в Академии управления, Администрации Лукашенко и беларусских Вооруженных силах.
Но закономерность все же есть: большая часть людей, связанных с Россией, это силовики (39%) и спецслужбы (38%). Правда, такой перекос объясняется образованием: именно в этих сферах его чаще всего получали в восточной соседке. Исключением стали дипломаты: через МГИМО прошли председатель правления Нацбанка Роман Головченко и министр связи Кирилл Залесский, еще несколько дипломатов служили в России.
Российский след можно было бы списать на советское наследие, но на деле это не совсем так: 23 человека учились там уже после 1991 года. При этом упоминания доходят до последних лет: Военную академию Генерального штаба заканчивали в 2023 году, МГИМО - в 2016-м, Пограничную академию ФСБ - в 2009-м. С другой стороны, доля людей с российским следом падает от поколения к поколению, констатируют авторы работы.
Вывод: система гораздо устойчивее, чем кажется
Авторы работы делают вывод: беларусская элита весьма устойчива и слабо зависит от отдельных людей. Так, смена Лукашенко сама по себе не создаст новую элиту. И хотя то, какой процент старой элиты останется, вычислить сложно, система кажется довольно стабильной.
Исследователи провели эксперимент, изымая из цепочек различное количество людей. Оказалось, что потеря даже ключевых посредников удлиняет коммуникацию, но не разделяет класс. К тому же когда та или иная позиция освобождается, ее довольно эффективно принимают на себя другие. Причем часто те, у кого в сегодняшних рейтингах влияния нет. Единственный участок, где связность системы держится слабо, - шов между гражданской машиной и силовым аппаратом, отмечается в тексте.
«Если сеть переживает потерю любых отдельных фигур и распадается лишь при недостижимой в реальной политике критической массе, то ставка на то, что система "сама посыплется", - не стратегия, а ее отсутствие», - делают вывод исследователи.